Уроки плавания

Рассказ Кати Пановой
Окошки в едином центре выдачи документов
У Андрея недовольное лицо. Ему не нравится, когда мы завтракаем вместе, он не любит делить со мной утро. Так было не всегда, но когда это началось, я не помню. Теперь он поднимается очень рано. Говорит, что не любит спешить по утрам, но я знаю, что он жертвует лишним часом сна, чтобы избежать моей компании.

 — Да, встречаюсь с Анной. Психотерапия.

Вряд ли он помнит имя моего врача. Андрей кивает, переводит взгляд на лежащий перед ним телефон и переставляет коробку с хлопьями в центр стола, воздвигает между нами картонную стену.

С утра я иду плавать, а с Анной встречаюсь днем, поэтому формально я сказала Андрею правду. Раздевалка, душ, вода поначалу кажется прохладной. Я складываю руки стрелой, толкаю ногами бортик и моментально согреваюсь. Повторяю про себя: толчок, подняться, вдох, нырнуть, выдохнуть, пауза. Десять раз от одной стенки бассейна до другой, и в голове остается только шум воды. Тело запоминает ритм, двигается вперед на автомате как иголка швейной машинки, вверх-вниз. Иногда получается длинный стежок, это я задерживаю дыхание и сокращаю цикл до толчка и паузы. Но долго плыть под водой не получается, это привлекает внимание молодых людей, они наблюдают за нами со своих гигантских стульев, и их настораживает, когда резиновые шапочки сбиваются с ритма. Поэтому я стараюсь плавать так, как нас учили, хотя по-настоящему спокойно мне только под водой. Как странно, что год назад я не умела плавать.

Год назад оказалось, что в новой стране я не умею ничего. Открыть счет в банке, ходить по городу без навигатора, объясняться с таксистами и парикмахерами. Не скучать по Москве. Говорить, не спотыкаясь, не стесняться акцента. Жить как другие жены дипломатов. Не скучать на работе. Радоваться тому, что она у меня вообще есть. Еще у меня был Андрей, который привез меня в Париж, а у Андрея был взгляд, который спрашивал, чего мне не хватает. Вслух он говорил про хобби, которое я должна была себе найти, и я искала, искала до тех пор, пока в бесконечных списках кружков, клубов и ассоциаций не кликнула на случайную ссылку. Всегда на плаву. Уроки плавания для взрослых.

Оттолкнуться от дна, добраться до поверхности и удержаться на плаву. Я неплохо справляюсь. Подходя к консульству, я больше не хочу развернуться и бежать обратно.

 — Готовы, девочки? Открываю ворота?

 — Еще пять минут, Игорь Витальевич, только чай допьем! — я кричу вместе с остальными.

Сегодня девочки — это я, Марина, Нина Петровна и Митя. Скоро прибежит вечно опаздывающая Ира. Мы с Мариной — девочки с натяжкой, Нина Петровна и Митя — совсем нет, но они не возражают. Возможно, для Нины Петровны это комплимент, ее выражение лица сложно прочитать. Мите явно неприятно, от чего голос у Игоря Витальевича делается громче и веселее. Оба знают, что силы неравны. Игорь Витальевич работает в консульстве пятнадцать лет, он — часть этого места, как российский флаг или елка у входа. Митя с нами всего два месяца.

Игорь Витальевич идет к воротам, как актер на поклон. Его выхода всегда ждут, сегодня — особенно. Я почти привыкла к парижской мороси. Ее нельзя назвать дождем. Микрокапли не долетают до земли, смешиваются с воздухом, проникают сквозь одежду. В такие дни очередь у входа кажется меньше, чем обычно. Люди как будто ужимаются: руки в карманы, головы в плечи, плечи внутрь. Неодиночки жмутся друг к другу. Игорь Витальевич отдает команды. Нажать кнопку вызова на воротах, дождаться зеленого света. Заходить строго по одному. Мобильный телефон отключить заранее. Повторяю, не отключить звук, а выключить телефон. Предъявить на входе подтверждение записи. Игорь Витальевич говорит по-русски, все французские реплики в его репертуаре состоят из одного-двух слов. Они же за визой пришли, говорит он. Вот пусть и привыкают.

 — Те-ле-фон, — это кричит Марина. — Света, ты где опять?

Я за рабочим столом, передо мной за стеклом пустой зал. Мне часто кажется, что я одновременно в двух местах. Как сейчас: сижу в своем аквариуме и разглядываю очередь снаружи. Коллеги привыкли, а работе это не мешает. Паспорта, свидетельства, доверенности, справки — все это я могу делать, думая о чем угодно или вообще ни о чем. А Андрея злит, когда я «зависаю», он так это называет. «Голова в облаках», «спустись на землю». Наверное, ему кажется, что меня уносит куда-то вверх, хотя чаще всего я в воде. Окунаюсь с головой и плыву, или лежу на поверхности, раскинув руки.

 — Можно ли оформить справку о нахождении в живых, не приезжая в посольство к вам в Париж? Понимаете, я живу далеко, в Лизье, у меня давление, сахарный диабет…

Я смутно представляю, где находится Лизье, но это не имеет значения. По хрипящему голосу в телефоне непонятно, мужчина это или женщина. Очевидно только, что если этот человек отправится в другой город, в справке уже не будет необходимости.

 — Подайте, пожалуйста, ваш запрос письменно.

Я не из вредности, просто я не знаю ответа на этот вопрос.

Пока я три раза терпеливо диктую по буквам адрес электронной почты, зал заполняется, свободных стульев уже нет. Так вышло, что к нам может записаться больше людей, чем мы в состоянии вместить и принять. На все претензии Игорь Витальевич отвечает, что это не у нас мало места, это вас слишком много. Я отодвигаю заслонку и мысленно ныряю в прозрачное море. Как я обходилась без него почти всю жизнь?

 — Доброе утро, к вам можно?

Я поднимаю глаза, и вместо моря вижу учебный бассейн. Лиза смотрит на меня так, как будто видит впервые. Я — незнакомая ей сотрудница российского консульства.

 — Мы можем говорить по-русски?

Она правда не помнит. На первом уроке мы собрались в круг, окунули головы в воду и прокричали свои имена. Имена было важно запомнить, чтобы позже упражняться в парах. «‎Софи-Анн, я плыву к тебе!» «‎Я тебя вижу, Матьё, все под контролем!»

После знакомства мы пели песни, тоже под водой. Нужно было привыкнуть к мысли, что находиться под водой не страшно, даже если ненадолго открыть рот. По крайней мере, я так это себе объясняю, инструктор не делился с нами своей методикой. Лиза спела припев «Калинки», французы были в восторге. Мне пришлось исполнять то же самое, потому что мелодия застряла в голове, вытеснила все остальные. Две русские женщины в одном парижском бассейне выбулькивают под водой калинку-малинку. Видимо, штатная ситуация для Лизы, не отложилась в памяти.
Бассейн
— Подождите, пожалуйста.

Конечно, улыбается Лиза и разворачивается. Половина сидящих вскакивает, чтобы уступить ей место.

 — Спасибо, лучше не надо. Боюсь, если я сяду, то потом не встану.
Зал дружно улыбается. Лиза прислоняется к стене, и только тогда я вижу ее целиком, с огромным животом. Мне кажется, что я под водой и вместо выдоха делаю вдох. Восьмой или девятый месяц. Когда я бросила уроки? С тех пор, как две беременные русские женщины учились плавать в одном парижском бассейне прошло полгода. Теперь одна из них через стекло неприлично разглядывает живот другой. Как называется рыба с головой в полтуловища и выпученными глазами? Дори? Кажется, дори.

Лиза неверно понимает мой кивок. Она отделяется от стены и идет к моему окошку. На пару секунд движение прекращается, все глаза смотрят на Лизу. Женщины быстро отмирают, мужчины продолжают следить за ней взглядами. Пару лет назад мы с Андреем были в Милане во время недели моды. Когда модели сходили с подиумов и гуляли по городу, красивые и экзотичные как антилопы, на них смотрели так же, как все сейчас глядят на Лизу.

Лиза — не модель, но я их понимаю. Она высокая, яркая. В бассейне без макияжа я выглядела собственным привидением, а она совсем не менялась, кажется, у нее на лице не оставалось даже красных следов от маски. Она вся бежево-серо-черная, ни одного яркого пятна, ни одного аксессуара, ноль косметики, блестящие темные волосы собраны в какой-то пучок. И все равно, три шага от стены до моего окна, и всем понятно — идет королева.

Шум у окна Марины отвлекает нас с Лизой друг от друга.

 — Как мне заполнять этот бланк? Я не умею писать по-русски, мои родители уехали из страны, когда я была ребенком, — говорит рыжая девушка с акцентом. Тон укоряющий, требовательный, французский.

 — Вот научитесь, тогда приходите.

Лиза мгновенно поворачивается к девушке и предлагает помочь. Я вижу, как Марина смотрит на Лизу, и говорю про себя: злость. Анна считает, что мне полезно подбирать слова к эмоциям. Я не уверена. От того, что я назвала злость злостью, она не исчезла.

 — Вы задерживаете очередь. Когда мы разберемся с вашими делами, можете помогать кому угодно, заполнять бланки хоть за всех собравшихся. А сейчас из-за вас встал весь процесс.

Лизе нужен новый загранпаспорт. Она заполнила анкету на сайте, собрала все документы и аккуратно, в правильном порядке сложила их в прозрачную папку, сверху прикрепила фотографию. Эту папку она сейчас протягивает мне, и на ее левой руке я замечаю кольцо на безымянном пальце. Значит, замужем за французом. Кольцо тонкое, с нитку, почти невидимое. Красивое. У меня два кольца, они стучат, когда я прикасаюсь к столу ладонью. Они мне нравились до этого момента. Сейчас они мне кажутся безвкусными, мне хочется спрятать их в ящик стола. Возможно, забиться под стол целиком. Сбегать домой переодеться.

Полное имя — Лиза Боннэ. Не Елизавета. При получении французского гражданства можно изменить имя, выбрать что-то более благозвучное для французского уха. Видимо, она этим правом воспользовалась. Хорошее решение с практической точки зрения. Лизу в нашем бассейне запомнили все, это же не Светлана. Зве… Зве… Зветан… Кто-то вспомнил два последних слога, и дурацкая Лана приклеилась ко мне намертво.
Шенгенская виза
Пробегаю глазами анкету, цепляюсь за дату рождения. Пересчитываю дважды, так и есть — 41 год. Смотрю документы, про старших детей ни слова, это ее первая беременность. Я на девять лет моложе. Подходит ли для описания эмоций слово «несправедливость»? Мне хочется швырнуть ее прозрачную папку в мусорную корзину или отмотать время назад, притвориться больной и остаться с утра дома, чтобы не я, а кто-то другой смотрел на Лизу Боннэ, в это счастливое лицо беременной 41-летней женщины, ноль косметики и ни одной морщины. Спокойно, очень спокойно возвращаю ей документы и кладу сверху пустой бланк анкеты.

 — Заполните анкету заново. Черной ручкой, постарайтесь без помарок.

Она смотрит на меня так, как будто пытается понять, не шучу ли я.

 — Но ведь это анкета, которую я заполнила на сайте?

 — Вы заполнили ее неправильно. Например, в графе «‎дата и место рождения» вместо «‎27.06.1980, г. Москва, Россия» надо написать «‎27 июня 1980 года рождения, уроженка города Москва, Россия». И так далее. Там много ошибок. Перепишите как на образце на стене.

 — Послушайте, я заполняла по образцу на сайте.

 — Да не читайте вы наш сайт. Правильный образец на стене.

 — А почему… на сайте об этом ничего не сказано?

 — Я не могу ответить вам на этот вопрос, я не занимаюсь сайтом. Когда перепишете, можете подойти вне очереди.

Пока я занимаюсь генеральной доверенностью и справкой о несудимости, Лиза заполняет свою анкету, приложив бланк к стене рядом с образцом. Рыжая девушка, та, которой Лиза обещала помочь, что-то ей говорит, они вместе смеются. Лиза фотографирует образец на телефон и устраивается за столом — видимо, новая Лизина подруга сообразила, как та может заполнить свою анкету сидя. Естественно, за столом моментально нашлось для нее место. Вообще-то пользоваться телефонами здесь запрещено, но телефон в качестве фотоаппарата — серая зона. Лиза управляется за пятнадцать минут.

 — Пропустите, пожалуйста, женщину вперед. Она пришла по записи, я попросила ее переписать бланк.

Лиза улыбается, протягивает мне анкету. Она издевается? Почерк как у ребенка, каракули не помещаются в графы, съезжают с линий, последняя страница вообще заполнена карандашом. Возвращаю анкету, я ведь предупреждала, что с помарками не смогу принять. Лиза спрашивает, нельзя ли сделать исключение, она отвыкла писать рукой, тем более по-русски и печатными буквами, и ручку с черными чернилами ей одолжил мужчина, но он уже ушел…

 — Понимаете, у меня через месяц родится ребенок, наверное, вы заметили.

Я заметила, да.

 — Мне очень нужно как можно скорее после родов улететь в Москву, потому что муж надолго уедет в командировку, его родственники далеко, а в России у меня мама и сестра.

Она продолжает говорить, но я ныряю в воду и ничего не слышу. Я не хочу знать подробности Лизиной жизни, я хочу, чтобы она заполнила свою анкету и оставила меня в покое, ушла отсюда вместе со своей улыбкой и круглым животом. Еще я хочу, чтобы счастье распределялось между людьми поровну, а если это невозможно, чтобы мне не тыкали чужим счастьем в глаза.

—Извините, не я устанавливаю правила. Вот чистый бланк.
Лиза возвращается на исходную позицию за столом, заполняет собой все пространство, все поле моего зрения. Я задвигаю створку, вешаю табличку с объявлением о перерыве. Марина шепотом спрашивает, все ли в порядке. Мигрень, говорю я, Марина предлагает парацетамол. Я отказываюсь, все нормально, мне просто нужно побыть в тишине. В туалете я слушаю, как вода льется в раковину и дышу. Вынырнуть, вдох, нырнуть, выдох, пауза. Мне становится легче, но я зачем-то лезу в телефон и с первой попытки нахожу Лизу Боннэ в фейсбуке, у нее открытый профиль. Я знаю, что это плохая идея, но не могу перестать скроллить ленту. Эта женщина не умеет писать без помарок, но у нее есть все остальное. Вернее, скоро будет все. Я читаю ее тексты, умные, смешные, на русском и французском. Я рассматриваю ее фотографии. Я хочу жить в ее доме, хочу, чтобы Андрей смотрел на меня так же, как ее муж смотрит на нее, я не люблю животных, я хочу такую же собаку, разбираться в сыре и натуральном вине, кататься на лыжах, носить массивные часы и тонкие кольца, а не наоборот. Хочу отмотать время на полгода и поменяться местами.

Сообщение от Марины. Я ушла сорок минут назад. Крашу губы, расчесываю волосы, возвращаюсь. Ждущих прибавилось, некоторые смотрят на меня с раздражением. Я встречаюсь глазами с Лизой и знаком прошу ее подойти. Анкета заполнена безупречно.

 — Ну вот видите, можете, если захотите.

 — Я рада, что справилась.

 — Оплатите пошлину в кассе. Когда паспорт будет готов, вам придет сообщение. Срок ожидания — от трех месяцев.

 — Как — от трех месяцев? Я же вам сказала, что через месяц…

 — Если паспорт нужен вам срочно, вы должны были сразу мне об этом сказать. Это другая процедура и другая анкета.

 — Вы серьезно? Я же объяснила вам ситуацию! Почему вы не сказали мне это раньше?

 — Я не могу думать за вас. Вот бланк для срочного изготовления паспорта. Образец на стене.
Машина скорой помощи
Лизе есть, что сказать, но она молча берет бланк и разворачивается. Я вдруг понимаю, что молчит не только Лиза. В зале тишина, все смотрят на нас. Я пытаюсь переключиться, заставить себя думать о чем угодно, но у кого-то громко звонит телефон. Игорь Витальевич мгновенно появляется в зале, объявляет, что пользоваться телефонами запрещено. Лиза спокойно открывает сумку.

 — Это мой муж, он меня ждет недалеко отсюда. Он волнуется, я тут почти два часа.

Надо же, он ждет ее недалеко, она не способна самостоятельно добраться до консульства и обратно? Она касается экрана, подносит телефон к уху, что-то ласково говорит по-французски. Я в отчаянии смотрю на Игоря Витальевича, но ему не надо ничего объяснять, он сам возмущен такой наглостью.

 — Девушка, сейчас же выключите телефон! Я повторяю, телефонами пользоваться запрещено.

Она прощается со своим мужем, жмет на кнопку и демонстрирует погасший экран.

 — Теперь вы довольны?

Ей плевать на окружающих, ей не нужно соблюдать правила, все всегда происходит так, как хочет она.

 — Я могу выйти и поговорить по телефону снаружи? Подышу воздухом, здесь душно.

 — Если вы выйдете, то обратно не войдете. Я пускаю только по записи.

Из очереди раздаются робкие реплики — женщина в положении, очень душно, отнеситесь по-человечески — но по-настоящему никто не настаивает, даже рыжая девушка. Игорь Витальевич держит оборону. Он не собирается открывать и закрывать ворота для каждой барыни, которой не хватает воздуха. Приходят не ко времени, заполняют все неправильно, сидят тут часами, потом жалуются.

 — Здесь можно хотя бы выпить стакан воды?

Лиза тоже не сдается, кроме нее никого не существует, мир должен остановиться, потому что ей жарко и хочется пить.

 — Может, вам еще чашечку кофе? Нет у нас для вас воды.

Мне хочется расцеловать Игоря Витальевича. Лиза стоит в центре зала, на лбу блестят капли пота. Она похожа на зверя в зоопарке, на толстую панду с темными кругами вокруг глаз.

 — Можете подняться на второй этаж, там есть кулер. Я вас провожу.

Митя говорит еле слышно, в пол.

 — Спасибо, — говорит Лиза еще тише.


Можешь перестать изображать страдалицу, хочу сказать я, рыцарь на белом коне нашелся, ты, как всегда, спасена.

Очередь снова приходит в движение, шуршат бланки, Марина стучит по клавиатуре. Я смотрю на часы, мы закрываемся в 12:30, осталось всего пятнадцать минут. Теперь я буду проверять списки посетителей в консульстве, чтобы притвориться больной, когда она снова здесь появится, потому что заполнить чертову анкету сегодня у нее нет шансов. Когда перед моим окном появляется лицо Мити, мне сначала становится смешно, теперь он похож на рыбку дори. Мы не понимаем, что он пытается сказать, Марина выбегает в зал, что случилось? Скорую, звоните в скорую! Зачем? Ей плохо, она упала в обморок.
Скорую пришлось вызвать Марине. Я смотрела на телефон и представляла, как снимаю трубку и набираю номер, но рука так и лежала на столе, неподъемная рука в больших золотых кольцах. Когда Лизу несли на носилках к машине, я курила во дворе. Я не хотела смотреть в ее сторону, боялась, что она в сознании, что мне делать, если она на меня посмотрит? К скорой подбежал мужчина, наверно, Лизин муж ждал ее у выхода, и на него мне тоже было страшно смотреть, хотя бояться было нечего, кроме Лизы он никого не видел. Марина стояла рядом и что-то мне говорила, а я слышала только сирену скорой помощи, и от этого шума мне некуда было спрятаться. Я так хорошо помню, как это, ехать в завывающей машине, помню кровь, страх, больничный запах, белые халаты, уколы, капельницы. И лица. Много напуганных и сосредоточенных, а потом жалостливых и сочувствующих лиц. Я не помню лица Андрея, когда он появился в палате, и почти не помню, как он сказал: ну что, доплавалась? Толчок, подняться, вдох, Лиза — не я, Лиза справится, нырнуть, выдохнуть, не думать.
Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить новые статьи.
Made on
Tilda