Соревнование в четырех российских городах

Рассказ Александра Залесского
1. Ульяновск
Шосов: Я не понимаю Вачука. Я встретил его в столовой вчера. Я его спрашиваю: какого *** мы летим, когда Вова не летит?

Неглядов: А он что?

Шосов: А он говорит: а я хочу, чтобы ты верил нашим аналитикам. Каким аналитикам? Клобухову, который гугл ищет в яндексе? Я не знаю, они просто пьянь, они абсолютно не понимают, что делают.

Неглядов: Ты не знаешь или знаешь?

Шосов: У них в глазах туман стоит, я что, не вижу? Мы идем вместе к метро, потому что мне, когда я у них, нельзя быть в здании отдельно от них. И начинается вот этот бесконечный треп, как будто им надо заполнить чем-то пустоту. Какая пустота, когда так шумно? А почему у нас нет своего выхода на Лубянку? А вообще лучше на Тургеневскую. Наверняка у главных зданий есть выход прямо в метро. Нет, у нашего нет. А лучше бы не в метро. А в баньку с бабами и ромом. И вот это каждый раз. Как будто они забывают, о чем говорили в прошлый раз. Как ты постоянно меня переспрашиваешь про вещи, которые я говорил десять раз.

Неглядов: Я внимательно слушаю.

Шосов: Знаю я твою внимательность. Потом начинается бухло. Сорта, крахмал, гречиха, паленая земля.

Неглядов: Они серьезно пьют или это просто так? Ведь у вас запрещено пить.

Шосов: Я не знаю, что они пьют. Но они явно не в порядке. Глаза пустые и не видят ничего. Он смотрит на меня и…

(Проходит около минуты.)

Шосов: Вачук ездит на мерсе, жене своей купил мерс. Я уже не говорю про всех остальных. Там, дети. Бабы. Конечно, ему нечего терять. Ему все равно, а мне нужен… этот… ты говорил, что надо формулировать цели. Вот и моя цель. Я хочу победы.

(Проходит около двух минут.)

Неглядов: Давай сосредоточимся на том, что зависит сейчас от тебя.

Шосов: Я вообще у них не числюсь. Я мог спокойно работать в другом месте.

Неглядов: Ты не хотел перевестись?

Шосов: Я не хочу. Нет. Теперь уже поздно. Кстати, мне из парней Вовы кто-то рассказывал: нельзя, чтобы у тебя не было друзей. Если не ходишь с кем-то в пятницу вечером, то уже странно. Особенно если без семьи. Да и с семьей, потому что не надо забывать.

И я пошел. Я пошел в конце января, и я видел. Они просто плавают, понимаешь? Они плавают в красно-желтом море. Я не выпил ни капли — и меня уже тянуло блевать. А Вачук еще наседал на меня: давай, покажи класс на рюмочках. Он взял несколько шотов с чем-то разного цвета. И говорит: давай смешай их как следует, как ты состав 1 готовишь. А я смеюсь, говорю: но у меня перчаток нет.

А он: потом давай той бабе в брюки положим. Женщина напротив нас сидела, смотрела на Вачука с интересом. Вачук вообще мужчина солидный, и, не знаю, как-то смотрят на него… а я…

И я такой: что положим? Тряпку в текиле замочим? А он достает пакетик с составом 1 и говорит: а давай вот это. Давно не проверяли.

Неглядов: Ты говорил кому-нибудь об этом?

Шосов: А хуле говорить? Это же шутка была. Нерабочее время. И что там, в этом пакетике? Я же не знаю точно. Если то, что мы упаковали накануне, то это могло расхуярить человек двадцать в этом баре. Если к коже хорошо прислонить.

Неглядов: Но Вачук не настаивал.

Шосов: А *** его разберет, на что он там настаивал. Я говорю: они просто плавают в море. У Вовы команда четкая, там люди как огурчики каждый раз. У нас всех просто развозит… я не знаю… наверное, это Вачук. Он же начальник.

(Проходит около минуты.)

Неглядов: А почему у Вачука мерс, а он ходит с вами к метро?

Шосов: Да я знаю, что ли? Может, надо так. Я все равно обычно не у них работаю. В институте сижу. И слава богу.

Неглядов: Как в институте дела?

Шосов: Нормально. Спокойно хотя бы.

Неглядов: А Соня? Вы встретились в итоге?

Шосов: Да не звонит она. Я и не хочу, чтобы звонила. Сил на нее больше нет, высасывает все, как пиявка. Главное, не расскажешь ей ничего, выдумываю какую-то херню про моющие средства. Еще запахи какие-то чувствовала на мне. Говно, короче. Мы потом поговорим.

Неглядов: Ты не думал, что она может тебя поддержать сейчас?

Шосов: Я вижу, время подошло уже.

Неглядов: Я слежу за временем. Не волнуйся. Сейчас важно дообсудить.

Шосов: Ну, а что? В командировку ее не возьмешь. Надо было мне придумывать что-то, что связано с командировками. А то непонятно как-то даже, куда я езжу. Придумал бы, что инспектирую химические заводы.

Неглядов: Так не поздно еще. А что ты ей рассказывал?

Шосов: Ну там поездки, лекции читаю.

Неглядов: Ты ничего про объект не говорил же, да?

Шосов: Да ты че.

Неглядов: Ну, мало ли. А со сном что? Во сколько ложился?

Шосов: Ну, в два в среду лег. А если лег-лег, совсем лег, то три тридцать где-то было. Но я потом не мог заснуть пять часов, понимаешь?

Неглядов: А встал во сколько?

Шосов: В час я встал.

Неглядов: Ну вот и получается так.

Шосов: Получается, потому что ****** птички начинают петь! Потом светлеет. У соседей будильники звенят, как будто стены вибрируют от звона. Потом еще и еще. Как я могу заснуть?

Неглядов: А в четверг?

Шосов: Ну, в четыре… в пять. Но тоже заснуть не мог, понимаешь? Ну что это за говно.

Неглядов: Будем дневники составлять на ночь опять. Я говорил, что ты зря бросил.

Шосов: Да какие записи! Я не могу ничего записывать.

Неглядов: Ну, не надо ничего записывать про это. А про чувства свои можно.

Шосов: Чувства тоже про это.

Неглядов: Да. Но ты записывай. Перед сном, все переживания, все, что тревожит. Без конкретики. Ладно, Миш, давай до пятницы. В обычное время?

Шосов: В обычное. Если не ушлют куда-нибудь.

В Ульяновск они все же полетят. Поселятся в той же гостинице, что объект, но этажом выше.

Объект не полетел. Даже билеты не сдал. Гостиница сдала номер кому-то другому, хорошо еще, что их предупредили.
2. Белгород
Шосов: Я просто ползаю. Я ползаю. Весь вечер вчера за окном был включен телевизор. Я подошел, постучал. Так они даже выходить не стали.

Неглядов: Понимаю.

Шосов: Почему все вот так, а, почему все так?

Неглядов: Точно.

(Проходит около минуты.)

Неглядов: А лег во сколько?

Шосов: Ну я потом сам телек включил.

Неглядов: Понятно.

Шосов: А в час ночи так ***** звуком их, рыбий рык, знаешь? АКУЛА МАПУТА ОБИТАЕТ В КОРАЛЛОВЫХ РИФАХ У ОСТРОВА АМНБОН. РЫБАКИ С ЛАВОВЫХ ОСТРОВОВ ЛОВЯТ ИХ ПРЯМО ЗУБАМИ… ну, потом мне уже сверху начали стучать — свои. Тут я уж ничего не мог, сделал потише.

Неглядов: Спать не хотелось?

Шосов: Ну, слушай, я не знаю. Мне честно ***** на все на это. Ну вот что я. Сплю, не сплю. Какая разница? Что я, три пробирки не смешаю? Да я и бухой могу, я под чем хочешь сделаю.

Неглядов: Но? Ты молчишь или звука нет?

Шосов: Да молчу я, ты не смотришь на меня, что ли?

Неглядов: Картинка дергается.

Шосов: Интернет блядский. И ты сидишь там своих баб в тиндере листаешь.

Неглядов: Я не отвлекаюсь во время сеансов.

Шосов: Да так уже. Я знаю, до чего тебе по болту на меня.

Неглядов: Хватит уже говорить это, ты через раз говоришь это.

Шосов: Потому что ты вот переходишь в свой терапевтический режим, начинаешь спрашивать эти все вещи. А как настроение было вечером? А кашку поел? А потрахался? Да пошло оно все. Твои базары не работают. Лучше выпиши мне колес, и я буду просто есть.

Неглядов: Колеса это важно, но наша цель не только в этом.

Шосов: Ой, да. Вернуть меня к жизни.

Неглядов: У тебя депрессия. Это болезнь, ее надо лечить. Одними таблетками результата достигнуть можно, но это будет временный результат. С терапией этот результат можно закрепить.
Шосов: А чего ты — и таблетки выписываешь, и терапию? Разве так можно?

Неглядов: Никто не запрещает.

Шосов: А, ну понятно. Вашим врачам-то все можно, вы небось на живых зэках опыты ставите в своем Лефортово, да? Был человек и нет человека. Я понимаю, да, что не мне говорить об этом.

Неглядов: Лефортово ваше.

Шосов: Я вообще в НИИ химии и механики работаю, понял?

Неглядов: Ты ушел от вопроса о своём состоянии.

Шосов: *****, понимаешь? Что тебе ещё ответить? Супер*****. Я шёл вчера по городу, и мне под штаны заливались тонкие струйки грязи из-под плитки. ****** собянинская плитка.

Неглядов: Ты же в Белгороде, какой Собянин.

Шосов: Да он везде, только в других городах еще хуже. Вот это и есть мое состояние. Грязь из-под плитки. И так во всем. Вечером брился и порезался на ровном месте. Потом пошел в магаз купить платков и шоколадку какую-нибудь.

Неглядов: Тебе шоколад не мешает засыпать?

Шосов: Когда не спишь — все равно, какая ***** разница? И вот я лежу в кровати, врубил телевизор и держу у щеки платок, чтобы кровь на подушку не стекала. Вот и вся моя жизнь. И там эти рыбаки мелкие с амбмамбанских островов. Ну и потом стучать начали. Я уже плакать хотел, серьезно. Я понимаю, что нельзя такое говорить.

Неглядов: Про работу не спрашиваю, но, судя по новостям, ничего.

Шосов: Да там нечего было ловить, объект вселился на две ночи, взяли какой-то большой номер со своим помощником. То он дома, то помощник. Что мы сделаем? А Вова Вергазов опять не полетел, между прочим. Хитрожопый хрен.

Неглядов: Ты считаешь, что плохое состояние работе не мешает. Так?

Шосов: Так.

Неглядов: Но чему-то оно мешает, да? Иначе, наверное, и не было бы плохим?

Шосов: Вот какой ты умный, Неглядов, какой ты умный, сука. Работа это не следствие. Работа это причина. У нас есть химик. Кодылов. За ним когда чемоданчик открываешь — там все в раздрае. Мы так никогда ничего не добьемся.

Неглядов: Может быть, сказать Вачуку?

Шосов: Да ты знаешь, как Вачук ко мне относится. Лучше уж терпеть. Кодылов, главное, еще дружить лезет, типа, помоги, я в долгу не останусь. А у самого вещество 1 и вещество 2 в одном пакете лежат. Он сам себя когда-нибудь завалит.

Неглядов: Понимаю.

Шосов: Да ****** ты не понимаешь. Если бы только мы одни на этом были — пожалуйста. Но сроки, понимаешь? Вова Голицын первым объект покроет и все, все наши чемоданчики-материальчики ***** пойдут.

Неглядов: В другой работе пригодятся.

Шосов: Я хочу бросить эту ****** работу. Я хочу купить дом и поехать с мамой растить картошку, и чтобы осенью цвела рябина.

Неглядов: Не помню, когда цветет рябина, но разве это конец? Они добьются с одним успеха, вы — с кем-то другим.

Шосов: Ты серьезно? Ты реально думаешь, что у меня такая мечта жизни — ездить по городам и травить людей? Ну и паскуда ты, Неглядов.

Неглядов: Давай без оскорблений, пожалуйста.

Шосов: Да пошел ты.
3. Новосибирск
Шосов: Ну, ты все понимаешь, почему меня так долго не было.

Неглядов: Понимаю.

Шосов: Но вообще я так ждал, хотел рассказать! Сейчас похуже стало, понятно, почему. Но феварин реально вещь. Я думал, это фуфел, а мне в начале реально похорошело.

Неглядов: Расскажи, что изменилось.

Шосов: Я выхожу в кафе внизу гостиницы. Усталый, как черт. И там такой бар маленький в углу. И девочка сидит. Я подошел взять воды там, чего еще. Она смотрит на меня, а я думаю: ну вообще не очень красивая. Невысокая, ноги наверное короткие. И вдруг что-то прошибло меня. Какая же красивая, господи. И коленки просто вообще.

Вот. Мы вышли на воздух, жарко прямо было. И она такая просто… и мы пошли обратно и зашли сразу ко мне. Она такая молодая, гладкая, черт.

Я вот даже не знаю, что было. Да не важно. Короче, все было, у меня слов таких нет. И бывали всякие истории у меня — за деньги, не за деньги. Но такого я еще никогда не ловил. И вроде бы она не проститутка, вроде нормальная. Во всяком случае, денег не просила, даже угощать ее не просила. Не знаю, я бы раньше не понял, чего она во мне нашла, а тут просто посмотрел на себя утром — другой человек. Симпатичный такой.

Она мне написала, я ее потом начал спрашивать, как ее зовут, откуда она. Реально хотелось ее в Москву взять! Но она как-то не очень, говорит, я в командировке, мне еще домой ехать. В Краснодар, говорит. Какой к **** Краснодар…

И мы были с ней день, два. Объект приехал, но поселился в другом месте. Хитрый он стал какой-то, осторожный. Как будто знает что-то. Хотя наши следят, нигде ничего не писал и даже не намекал на нас.

И потом это. Ну, ты знаешь.

Неглядов: Расследование.

Шосов: Ну да.

Неглядов: Но тебя не засветили.

Шосов: Я сам не знаю как, если честно. Я открыл это видео и чуть не уссался. И Кодылов там, и Вачук там. А Вовы нет, уберегся. Сам не летал, правильно делал, значит. Но у Вовы тоже двоих парней засветили. Все: фото, фамилии, адреса. Группа отравителей ФСБ, да ничего себе. Я уж не знаю, что по адресам, но их же теперь на улицах можно узнавать. Думал, что и нас всех посадят или хуже. Но вроде нет, обещали, что нормально будет.

Неглядов: И что с той девушкой?

Шосов: Ну что. Нам сразу десять минут на сборы, новые документы, новые телефоны и симки. Я записал на бумажку ее номер, но нам запретили все контакты пока. Тебе вот разрешили позвонить через два месяца.

Неглядов: Понимаю. Обидно.

Шосов: Домашний арест. Типа того.

Неглядов: Ты болезненно это воспринимаешь?

Шосов: Да ерунда. Потом позвоню ей. Но шансов нет, конечно.

Неглядов: Лучше, думаю, не звонить.

Шосов: Но лучше стало, да. Реально лучше. Спасибо.
4. Вологда
Шосов: Я не думал, что ты просто так кинешь меня.

Неглядов: Слушай, у нас у всех свои допуски и разрешения. У меня больше нет допуска по делу, которым ты занимался. Лечить тебя я больше не могу.

Шосов: Ты понимаешь, что я больше никуда пойти не могу? Я не могу просто открыть каталог врачей и пойти к любому психиатру. Меня записывают только к неврологу. Невролог отказывается выписывать мне таблетки, он выписывает какую-то муть, я не хочу это пить.

Неглядов: Вам необходимо выполнять назначения врача.

Шосов: Я уже на вы. Ну понятно. Дружок нашелся.

Неглядов: Не поднимай шум. Окей, ты. Ты работал там, где работал. Понимал риски. Мне разрешили помочь, это было нужно для твоей работы. Сейчас той работы у тебя уже нет.

Шосов: Ты хоть знаешь, как мы проиграли? Я тебе расскажу.

Неглядов: Я не хочу знать.

Шосов: А я все-таки расскажу. И не пытайся от меня избавиться.

Неглядов: Ты будешь по всему Арбату за мной ходить?

Шосов: По всей Москве ходить буду, понял? Я хоть не выезжаю теперь, но я еще в ФСБ работаю, ты понял? И у меня не то положение, что у доктора из больнички.

Неглядов: Угрозы тебя не красят совсем, Миш.

Шосов: Нам после Вачука назначили нового начальника. Тимофея. Фамилию даже не сказали. Где Вачук теперь — я не знаю. Отправили на Северный полюс куда-нибудь, наверное, чтобы он ****** не светил. Тимофей был норм. Все четко, гораздо лучше, чем Вачук.

И мы поехали в Вологду вместе с группой Вовы. На одном самолете. Это был первый выезд после того расследования. Но нас забили по совсем левым документам, никто не должен был узнать. Распределили. Теперь чуть ли не в каждой центральной гостинице был сотрудник.

И это я был, понимаешь? Я в одной гостинице с объектом оказался. Тимофей звонит, говорит: отлично. У объекта мероприятия тогда-то и тогда-то, я присылаю тебе человека, видеонаблюдение выключено, заходите, состав 1, дело сделано.

И я сделал. Я свою часть сделал. Я не знаю, кто там где ещё был. Но потом объекту поплохело в самолете. А дальше ты знаешь. Его спасли! И Тимофей такой рапортует: бля, мы не при делах, мы не успели. Если б мы, тогда бы точно.

И Вова такой: ну ладно, раз не ты, тогда я. И все, понимаешь! Тимофей, оказывается, думал, что надо было с концами. А Вова знал, что как раз не с концами.
Неглядов: Я не хочу это слышать.

Шосов: Да вокруг нет никого, никто не поймет! Они премию получили, ты понял? За то, что я сделал, понимаешь?

Неглядов: Может ты, а может не ты.

Шосов: Слушай, помоги мне. Они меня совсем списать хотят. Мне все время кажется, что за мной ходит кто-то. Я уже не понимаю ничего. Со мной никто из группы не общается теперь. Я же думал как? Ну, если не мы, то работа-то останется, нам все равно как-то компенсируют все эти месяцы поездок, а потом сидения дома.

Неглядов: Ты сам говорил, что если без премии останешься, то ****** будет.

Шосов: Ну и что?

Неглядов: Значит, ты был прав. Ты меня услышал? Я тебя услышал.
5. Москва
Шосов расшифровывал аудиозапись. Он сидел в абсолютно черном помещении, и яркость монитора была поставлена на какой-то невероятно низкий уровень: черные буквы на буром фоне еле читались. В голове Шосова то и дело мелькала благодарность за эту низкую яркость. Иначе его глаза в такой темноте давно бы болели, как от яркого экрана телефона в темную ночь.

Шосов вспоминал, как однажды ехал на машине Вачука в небольшой районный центр, куда объект зачем-то поехал — отдыхать, что ли? или встретиться с кем-то? Вся жизнь объекта была отдыхом. Он писал видео, встречался с людьми, получал лайки. Праздная, отвратительная жизнь.

Но Шосов к объекту никогда ненависти не испытывал. Он, пожалуй, и не хотел вовсе, чтобы объект умер. Даже лучше, что вышло так, как вышло.

К Вачуку Шосов проникся какой-то странной теплотой за последний год (или не год). Шосов очень хотел встретить Вачука где-нибудь, узнать, как у него дела. Извиниться, что напрасно ругал Вачука, ведь другой начальник оказался ещё хуже. Лучше бы Вачук остался. Тогда бы все было хорошо.

На столе рядом с монитором у Шосова стояла бутылка минеральной воды. Нужду Шосов отправлял в ведро, которое стояло здесь же, под столом. Вокруг было темно, и вставать Шосов боялся. Но этот страх был где-то на периферии сознания.

Шосов временами закрывал глаза и смотрел в одну точку в красно-желтом море. Потом открывал, нажимал на плей и снова продолжал расшифровывать аудиозаписи. Этим записям не было конца, и только иногда Шосову удавалось сконцентрироваться на их содержании.

А в час ночи так ***** звуком их рыбий рык. Так им и надо. Самец кусает самку, чтобы удержать ее во время секса. В море Банда самки становятся половозрелыми в возрасте десяти лет, когда они уже крупные. Беременность длится около десяти месяцев, а иногда даже больше. Днем, когда солнце стоит высоко, акулы у Амбона собираются в крупные группы и кружат у поверхности воды. Возможно, жара позволяет акулам быстрее вынашивать зародышей. А может быть, они пытаются избежать излишнего внимания самцов. Рыбаки с острова Манук научились ловить темноперых серых акул голыми руками: они ныряют в воду в сумерках, вечерами, обычно их сопровождает помощник в крупной лодке, куда потом складывают добычу. Рыбак-ныряльщик находит акулу, которая проявит к нему любопытство, и хватает ее за спину, вцепляется зубами в спинной плавник. Акула может проявить себя агрессивно и начать вырываться, и тогда рыбак использует нож, чтобы обездвижить акулу. Если акула начинает двигаться к рыбаку в сгорбленной позе, то рыбак должен спешно уйти: это означает, что акула намерена проявить агрессию. Эти акулы обычно невелики по размерам, но могут нанести ныряльщикам серьезные травмы.

Стоп.

Плей.

Я очень долго смотрел этот фильм, не мог оторваться. Я удивился еще, что он был таким длинным. Честно говоря, я очень хотел выключить его, потом начали жужжать машины, кто-то включал душ в соседних номерах. Солнце поднялось. Но фильм все продолжался, и я все смотрел. Просто сил не было взять пульт и выключить. Реально очень интересно. Такие красивые съемки. Там потом акулы-молоты пошли. Я был так счастлив, даже и не заметил, что не выспался.

Стоп.

Плей.

Жаль только, что тебе это совсем не интересно. Ты заранее осуждаешь меня за то, что я даже не совершил. Да, я немного сомневаюсь. Но если не я, то они назначат кого-нибудь другого. А я сделаю так, чтобы он не умер, понимаешь? Я нанесу не состав 1, а состав 2, и это будет уже совсем другое дело. А если состава 2 не будет под рукой, то нанесу состав 1, но тоже не так, как мы в испытаниях делали. Это дело ненадежное. Никто не узнает, как я точно нанес. Мне просто хочется, чтобы у мамы все было хорошо. Она тут задыхается. Я уже ездил в Одинцовский округ, в Часцы, там есть большой недостроенный дом. Цена подходящая, мы его достроим. Я маму туда вывезу. Там условия хорошие, людей не так много, люди вроде тоже ничего, простые такие, не дачники, а свои. «Пятерочку рядом открыли. Хорошо будет. Я тогда брошу все это. А сейчас мне бы как-то пережить, и будет все в порядке. Потом с Соней туда уедем.
Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить новые статьи.
Made on
Tilda