интервью

александр залесский:
«‎я надеюсь, что репрессии на каком-то этапе должны остановиться»

В рамках антологии «‎Встречи с властью» вышел новый рассказ студента ШЛП Александра Залесского «‎Соревнование в четырех российских городах». Сюжет текста строится вокруг истории человека, который работает на правительство. Его задача — отравить объект, за которым ведется слежка. Мы поговорили с Александром и узнали, почему автор решил взглянуть на ситуацию глазами представителя властных структур.
Александр Залесский, интервью для проекта «Встречи с властью»
Дизайнер игр, писатель, преподаватель. Родился в Москве в 1985 году. В 2017 году закончил факультет киноведения и драматургии ВГИКа. В 2020 году опубликовал рассказ и стихи в альманахе «Страсти по Конституции» издательства Bookmate Originals. Стихи выходили в интернет-журналах «Полутона» и «Артикуляция».

»
ШЛП: Как вам пришла идея рассказа?

АЗ: Я думал, что вообще можно интересного рассказать на тему власти. Я часто встречал истории, где с властью сталкивается оппозиция. Я видел сюжеты на тему того, как людей задерживают, заключают под стражу, как люди стоят в очередях, чтобы сделать передачи. Не то, чтобы все это исчерпано. Политическая тематика в литературе доступна очень узкому кругу людей. Мало кто этим интересуется, мало кто читает такие вещи, к сожалению.

Но я подумал о другом, я решил написать про взаимоотношения силовика с властью, которые будет опосредованно показывать взаимоотношения других людей с властью. Сюжет строится вокруг отравления, которое российские власти отрицают, говоря, что это какие-то естественные процессы в организме у Алексея Навального. То ли это немцы отравили, то ли это какая-то таинственная случайность или подстава. Ну в общем, много версий. И ни одной убедительной.

Я думал о том, как могли бы работать люди, которые совершили отравление. Понятно, что я ничего достоверно про их работу не знаю, едва ли мы сможем когда-нибудь их спросить. Я делал предположения исходя из той информации, что у меня была. И я добавил гипотетическую ситуацию соревнования. Она уж точно далека от реальности, но тем не менее. Есть две команды, которые соревнуются между собой: кто лучше выполнит задачу. Они относятся к ней как к делу, которое бывает на обычной работе: заполнить табличку в экселе или доставить посылку по адресу.

ШЛП: А как вы готовились к рассказу? Вы смотрели видео и использовали его в работе над текстом?

АЗ: Я опирался в основном на воображение. Видео я посмотрел еще до того, как начать работу над рассказом. А другой информации больше и нет. У меня это сложилось в странную картину, что эти люди относятся к своей деятельности, как к обычной работе. И для них нет ничего особенного в том, что происходит. Из диалога Алексея с предполагаемым участником событий видно, что тот немного боится за секретность, за то, что это может вытечь наружу, но в целом он скорее заботится, чтобы его усилия начальство оценило по достоинству. В этом плане его работа не отличается от работы любого другого человека.

В словах человека, с которым Навальный общался (21 января 2021 года Алексей Навальный опубликовал фрагменты телефонного разговора с предполагаемым участником отравления, Константином Кудрявцевым), был интересный момент. Когда Алексей спросил мнение собеседника о себе же, тот начал говорить, что Навальный — осторожный, хитроумный. То есть приписал ему человеческие качества. Получается, действия этих людей могут не соотноситься с их личным отношением к человеку. Возможно, эти люди смотрят расследования ФБК (признан экстремистской организацией), поддерживают оппозиционные взгляды, но работа есть работа и ее надо выполнять.

ШЛП: Почему большая часть рассказа написана в форме диалога?

АЗ: Когда я выбирал форму, то подумал: что будет, если такому герою нужна психотерапевтическая помощь? По сюжету у него депрессия — состояние, с которым я лично сталкивался, и очень многие мои знакомые сталкивались. Как человек, который занимается такими делами, может эту помощь получить? Понятно, что он не может пойти к случайному врачу и начать изливать ему душу. Поэтому родилась идея врача, который обслуживает людей внутри структур. То есть терапевт должен обладать специальным допуском, чтобы с ним можно было поделиться деталями.

Я не знаю, как происходит в реальности. Вряд ли там психологическая помощь оказывается большому числу людей. Я думаю, что в силовых структурах люди с депрессией и другими похожими состояниями считаются непригодными для выполнения операций вроде той, что описана в рассказе, и переводятся на кабинетную работу. Что с Шосовым в итоге и случилось. Скорее всего, функцию психотерапевтов выполняют командующие подразделений, с которыми можно поговорить по душам, которые могут направить человека на «‎правильный путь».

ШЛП: Шосов показан довольно человечно: он переживает за мать и не желает смерти объекту. Зачем было показывать его таким неоднозначным персонажем?

АЗ: Шосов считает людей вокруг себя слишком простыми, а себя более утонченным. Тут все очень зависит от ситуации. Бывает, что некоторые следователи ведут себя довольно мягко (на январском обыске у Натальи Зеленской, жены оператора ФБК (признан экстремистской организацией) Павла Зеленского, следователи ФСБ называли себя няшными и мягкими, позволили Наталье скопировать в облако фотографии при изъятии компьютера). Так вот мой герой как раз из этой формации — он считает себя скорее исследователем, химиком, а не сотрудником спецслужб. Он считает, что его призвание в другом, а тут он просто выполняет задачу в довесок к своей основной деятельности и к тому, чем он на самом деле хочет заниматься.

То есть тут несколько сторон, я его ни в коем случае не оправдываю, но мне не хотелось делать стандартный сюжет, что вот он силовик и поступает плохо, а значит его в конце ждет наказание. Оно конечно его ждет, но не за жестокость, а за то, что он делал что-то недостаточно жесткое. Он не докрутил: ему не хватило бесчеловечности, которая есть у его окружения.

Шосов — не машина для пыток и преступлений, хотя и такие люди тоже есть. Интереснее было показать человека, который похож на нас, но занимается всеми этими бесчеловечными вещами. Чтобы можно было хотя бы отчасти, но ассоциироваться.

ШЛП: Шосову нет места в этой системе из-за его вот этой слабости. Система его перемалывает. Получается, в ней выживают только люди с жестким характером?

АЗ: У всех людей есть предел. Выполняя любого рода задачи начальства, они иногда задумываются, что есть какой-то уровень, после которого они уже не захотят в этом участвовать. Этот уровень может быть очень далек от наших представлений о гуманности, но он существует. Они, как и мы, имеют представление об ужасах, до которых власть диктатуры может дойти. И мне было интересно поразмышлять, что будет с тем, кто считает, что один уровень беззакония — это нормально, а другой уровень — это уже не очень. Куда этот человек попадает, если он вдруг захочет уволиться или не выполнит распоряжение.

Человек, который зависает где-то посередине, попадает в очень тяжелую ситуацию. Как бы мы ни относились ко всем жестокостям, которые сейчас творятся, можно посочувствовать тем, кто оказался в такой ситуации. Их ждет горькая судьба.
ШЛП: В рассказе есть фраза: «‎нельзя, чтобы у тебя не было друзей». Это необходимое условие работы в структурах?

АЗ: Я думаю, что есть довольно серьезная задача оградить человека, который там работает, от общения с внешним миром. Иначе сложно избежать ситуации, когда он попадет в ситуацию сомнения, ситуацию колебания, в ситуацию, когда близкие друзья начнут убеждать в том, что он занят не тем. Поэтому самые близкие ему люди должны служить в той же структуре. Это действительно укрепляет связи между ними и лишает сомнений. Обычно ты можешь обсуждать что-то со своими коллегами, а тут видишь, что люди вокруг тебя молчат. Видимо, у них таких мыслей нет, значит и ты молчи, не думай об этом.

ШЛП: Но разве такая тоталитарная система сможет долго просуществовать? Найдутся те, кто будут недовольны.

АЗ: Я не обобщаю это до власти в целом — госчиновников, каких-то административных лиц. Я писал именно о людях, которые занимаются чем-то секретным и связанным с насилием. И замкнутость в себе тут не проблема, а решение. Я подозреваю, что такая система может существовать достаточно долго.

ШЛП: В рассказе написано, что Шосов не испытывает ненависть к объекту. Испытывает ли он к нему зависть?

АЗ: Да, Шосов говорит, что объект не работает, у него приятная жизнь. Это зависить, и он начинает описывать жизнь объекта какими-то пропагандистскими штампами. Похоже на те случаи, когда утверждают, что в оппозиции сидят бездельники, записывают видео и получают донаты. Словно их жизнь бездеятельная и праздная. Но мы сейчас видим, куда такая «‎праздная жизнь» привела Алексея.

ШЛП: Рассказ завершается сценой с акулами. Какую роль она играет в тексте?

АЗ: Сначала акулы просто были чем-то, что могло отвлечь от основной истории. Потом я подумал, что да, это неплохая вещь, связанная с бездумной жизнью каких-то опасных существ. Это передает ощущение бесчеловечности.

Но главное даже не это. Там есть деталь о том, что рыбаки ловят акул зубами за плавники: это абсурд, конечно, ничего подобного в жизни не происходит. По-моему, это очень смешно. Может быть смешным. И то, что герой верит абсолютной ерунде, тоже его характеризует, это плоды оболванивания. Он с трудом понимает, что есть, а чего нет.

ШЛП: Чувствуете ли вы опасность, когда пишете о власти?

АЗ: Я не думаю, что власть сильно озабочена, как ее представляют в художественных произведениях. Но это может быть опасно через какое-то время, когда просто закончится вся другая оппозиция, закончатся журналисты, которые пытаются все эти вещи освещать. Тогда придут за нами.

Но есть надежда, что на чем-то это должно остановиться. У нас всех пока еще есть определенная надежда на то, что каким бы жестоким ни был режим, остается рациональное зерно. Я тоже надеюсь, что репрессии на каком-то этапе должны остановиться, журналистов и людей на одиночных пикетах перестанут сажать, и со времени гайки раскрутят. Но, возможно, это наивное представление. События в Беларуси прошлого года я воспринял очень тяжело. Они показывают, что силовые методы работают, что можно просто растоптать людей, которые пытаются протестовать, и сохранить власть.
Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить новые статьи.
Made on
Tilda