интервью

анна гераскина: «если мы не говорим о миграции, значит ее не существует»

Следующий текст антологии «Встречи с властью» — автофикшн, описывающий болезненный опыт миграции. Рассказ Анны Гераскиной «Таджикистон» посвящен теме, которая в современной русской прозе почти не поднимается. Поговорили с Анной о границе между терапевтичными и художественными текстами, жизни в чужой стране и взгляде на миграцию через призму женского опыта.
Анна Гераскина, интервью для проекта «Встречи с властью»
Анна Гераскина, 36 лет. Работает в рекламе, редактирует, переводит с английского. Сейчас живет в Харькове (Украина). Лауреат премии «Дебют». Публиковалась в журналах СНОБ, «Октябрь», «ШО» (Киев) и других.

»
— Почему вы обратились к теме миграции?
— Это личный опыт. Я — гражданка Украины, жила и работала в Санкт-Петербурге 6 лет. До начала эскалации политического конфликта между Россией и Украиной я считалась «привилегированным мигрантом» с высокой квалификацией. Но после событий 2014 года я оказалась в одной лодке вместе с трудовыми мигрантами, которые преимущественно занимаются физическим трудом. И я не была готова в 5 утра занимать очередь у миграционной службы.

Это странный опыт. Кажется, что проблема миграции — вещь далекая, где-то вне нашего поля зрения живут люди, которые приносят тебе еду, строят дома и убирают. Но когда ты оказываешься внутри этого мира, понимаешь, что это твоя реальность, к которой теперь нужно приспосабливаться и как-то в ней жить.

Мой рассказ — это автофикциональная история. Во время работы над текстом я убирала некоторые моменты из жизни, чтобы совсем не скатываться в негатив. Описанная ситуация с гинекологом — реальная, травматичная история, которую пришлось прорабатывать несколько лет.
— В лабораториях прозы и эссе мы обсуждали, что при написании автофикшна нужно дистанцироваться, чтобы текст стал художественным, а не психотерапевтичным. Как вы держите эту дистанцию?
—  Я часто пишу автофикциональные тексты на травматичные темы. Сажусь за работу только после того, как пережила травму. Я не могу писать, когда что-то болит, не могу выплеснуть это на бумагу — слишком больно, чтобы делиться с кем-то еще. Когда травма проработана, вспоминать, думать и говорить о ней проще. А главное, проще воспринимать реакцию других людей и критику текста.

Конечно, есть и писательский взгляд. Отстранившись от пережитого опыта, понимаешь, какие подробности нужны, а какие будут лишними, испортят текст или нанесут травму читателю. Ты должна понимать, что в первую очередь пишешь рассказ, а не описываешь свой опыт в деталях. Когда ты пишешь, держишь в уме конечный результат, думаешь о читателе. Проработка опыта -— это уже психотерапия.
Опыт миграции
Патенты Анны на работу в России
— В тексте есть два мотива: встреча с властью и женский опыт. Как они переплетаются?
— Мне кажется, что эти линии пересекаются в точке, когда героиня приходит на прием к гинекологу. Врач — это властная по отношению к пациентке фигура. Героиня в этот момент чувствует себя максимально беспомощной и уязвимой со всех сторон. Государство имеет героиню как может, смотрит, как она кровоточит, засовывает ей руку в вагину и там прокручивает. Она беспомощна, потому что родилась женщиной, потому что находится в чужой стране, потому что физически и морально слаба, чтобы дать отпор. Она доверяет гинекологу свое тело. Эта точка максимальной слабости, в которой героиня ничего не может сделать.

При этом мне кажется интересным все время вспоминать, что эта ситуация — реальная. И вот этот живой, существующий на самом деле гинеколог стал идеальным символом насилия над мигрантками, образом властного унижения.
— Когда героиня разговаривает с гинекологом, ее голос становится покорным, хотя раньше звучал саркастично и даже едко. Чем вызвано это изменение?
— Это сродни шоку или аффекту. Тебя не готовят к таким столкновениям. У тебя нет времени на обдумывание, анализ ситуации. Ты уходишь во что-то детское, беззащитное. Ироничный, сильный и умный взрослый теряется и возвращается уже потом, когда приходит время рефлексии и осознание того, что вообще-то у тебя есть силы дать сдачу. Но в момент столкновения с властью ты беззащитна. Похожая реакция возникает у женщин, которые подвергаются насилию. Они не могут убежать, уйти, у них нет времени на обдумывание. Застыть и молчать — психологическая реакция на травматичный опыт.
Опыт миграции
Сертификат Анны о прохождении государственного тестирования по русскому языку
— Почему героиня в конце уезжает домой?
—  Ситуация в миграционном центре становится последней каплей. Есть такой лимит унижения, который можно вынести. Героиня (а на самом деле я) постоянно думала: сейчас немного потерплю, а потом будет хорошо. Но в какой-то момент поняла, что цена слишком высокая, и платить ее я больше не была готова.

Это в принципе сильное решение — уехать из места финансовой стабильности в родную страну, где нет перспектив. Но на это решение нужен ресурс. И я понимаю, что такой возможности у других мигранток и мигрантов просто может не быть. Они остаются, и ситуации в миграционном центре становятся их реальностью.
— Что такое Таджикистон?
— Это смесь всего. С одной стороны, это какая-то исковреканность, неправильность произношения и необустроенность, выливающаяся в протяжный стон. С другой стороны, оно отсылает к слову «таджики», которое в какой-то момент в России перестало обозначать жителей Таджикистана и превратилось в нарицательное, относящееся к незащищенным группам людей разных национальностей, приехавших на заработки. И какое-то время я была их частью.
— Тема миграции в литературе почти не встречается. С чем это связано?
— Я тоже не встречала произведения, которые обращались бы к этому вопросу. Разумеется, чтобы писать об этом, нужно пережить соответствующий опыт и иметь желание и возможность рассказать о нем. Есть еще вариант провести исследование, пообщаться с мигрантками. Но тут еще вот какой вопрос. Я не уверена, что на подобные тексты найдется массовый читатель. Мне кажется, что такую книгу может написать только человек, который болеет этой темой и будет готов издать ее, несмотря на отсутствие интереса у массовой публики.
— Что для вас значит писать о власти?
— Я не могу сказать, что я борюсь за справедливость или собираюсь идти на баррикады. Но некоторые вещи нужно обязательно менять. Мы понимаем, что невозможно разом устроить революцию, и всем будет хорошо. Это мучительно долгий путь, и счастливый конец можно не застать. Но факт гласности — важная штука. Если ты о чем-то не говоришь, то этого не существует. Нет слова, нет проблемы. Если мы не говорим о миграции, значит ее не существует. Если мы молчим о проблемах мигранток, значит мигранток не существует. Вербализация, вынос проблемы из пространства подсобки, где мигранты ждут продления своей регистрации, в литературное и общественное поле — уже большое дело.
Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить новые статьи.
Made on
Tilda